Глава 8: Линь Хуа и тайна горной деревни

Горы казались бесконечными, как сама жизнь. Заснеженные вершины кутались в холодный туман. Он наползал, как старый призрак, закрывающий солнечный свет. Трипитака шёл уже долго. Единственная тропа уходила всё выше, по дороге начал попадаться снег, а пути на ту сторону пропасти так и не было видно. Искатель истины страшно замёрз и изранил острыми камнями босые ноги. Ветер трепал полы одежды, как парус в шторм. К тому же, нехитрые запасы съестного кончились ещё пару дней назад.

В голове уже перестали роиться мысли о возвращении назад, в тёплый дворец с мраморными полами в дорогих коврах. Было просто холодно и пусто. Но вот Трипитака уловил запах дыма. Не веря, он замер и принюхался. Так и есть: пахло дымом, жареным мясом и тепло натопленным человеческим домом. Трипитака чуть с ума не сошел от радости и из последних сил ускорил шаг.

Вскоре тропа вильнула, и он увидел вдалеке деревню. Она укрывалась в тени туманных гор и казалась миражом. Крытые соломой каменные дома почти сливались с серыми скалами. Если бы не огни костров и не лёгкий дымок из труб, пожалуй, её можно было и вовсе не заметить. Голодный и измученный путник вздохнул с облегчением.

Радушный приём

На краю деревни его встретила девушка. Прекрасная и тонкая, словно статуя, обрамлённая золотым светом заката. Когда Трипитака приблизился, сердце его дрогнуло. О такой красоте можно только мечтать: гладкая кожа, большие тёмные глаза с длинными ресницами смотрят приветливо и немного лукаво, алые губы изгибаются в мягкой улыбке, чёрные брови вразлёт... Волосы чернее ночи водопадом струятся до пояса и блестят, как капли росы на рассвете.

Одета девушка была просто, но держалась с грацией, достойной королевы, и была прекрасна, как сон. Трипитака вдруг вспомнил, что так и не увидел ни разу прославленной красоты своей невесты, и в сердце вдруг что-то заныло.

Незнакомка улыбнулась неземной улыбкой и спросила мягким, завораживающим голосом, от которого закружилась голова:

Девушка: Дорога была долгой, ты, вижу, устал?

Трипитака только сглотнул. А она снова улыбнулась. Взгляд тёмных глаз был тёплым, но что-то тревожное таилось на дне.

Линь Хуа: Меня зовут Линь Хуа. Мой дом открыт для тебя. Пойдём, я с радостью накормлю и дам приют страннику.

Линь Хуа изящно потянулась, взяла нерешительного юношу за холодную ладонь и повлекла за собой. Он не нашёл в себе ни сил, ни причины сопротивляться. Только смутно вспомнил, что и его невесту звали похоже… Или даже точно также. За размышлениями, воспоминаниями и попыткой расплести клубок из чувств и мыслей, Трипитака не замечал дороги.

А идти пришлось почти через всю деревню. Каменные стены домов покрывали трещины, и между ними вились тропки ещё уже, чем та горная тропа вдоль ущелья, что привела его сюда. Тропинки всё время петляли, расходились и сходились каменным лабиринтом стен. Как будто деревня была устроена специально, чтобы ловить в сети незадачливых путников.

Когда они вошли в дом Линь Хуа, в нос изголодавшемуся страннику ударил запах свежей еды. На столе уже стояли миски с рисом и тушёным мясом, дымящиеся и соблазнительные.

Линь Хуа: Садись, поешь. Уверена, ты уже забыл вкус хорошего горячего обеда.

Трипитака сел, но к еде не прикоснулся. Вместо этого он неотрывно следил за девушкой, так она была прекрасна. И всё же Трипитака вдруг насторожился. Линь Хуа присела напротив него, упёрлась локтями в стол, улыбка стала чуть дерзкой.

Линь Хуа: Ты странный. Вид бродяги, взгляд монаха, но что-то в тебе есть царское. Ты явно не такой, как другие путники. Откуда ты?

Трипитака: Я странник в поисках истины.

Девушка звонко, мелодично рассмеялась. Что-то в этом смехе настораживало ещё сильнее.

Линь Хуа: Истины? Зачем идти так далеко за тем, что можно найти где угодно? Но раз уж ты здесь… Оставайся. Ты молод, красив, силён духом и телом, но у тебя лицо мудреца. О таком муже я только мечтала. Останься. Женишься, будешь жить без бед, всегда в тепле, окружённый любовью и лаской.

Её голос тёк медовой рекой, он обволакивал и сбивал с ног. В сознании Трипитаки замелькали картины тихого счастья: тёплый дом, покой, горячая еда, семья, дети, молодая жена, ласковые поцелуи. На мгновение он почувствовал, как его сердце дрогнуло. Но тут же голос учителя пронзил его разум:

Суня Бо (в воспоминании): Истинное счастье не прячется в комфорте. Истина – это путь через трудности, а не бегство.

На мгновение Трипитака зажмурился, воскрешая в памяти образ Суня Бо. А когда вновь открыл глаза, к нему уже вернулась ясность.

Трипитака (твёрдо): Спасибо за твою доброту. Но мой путь лежит дальше.

Трипитака попытался встать, но Линь Хуа вдруг схватила его за запястье.

Предупреждение

Радушная хозяйка в миг переменилась. Улыбка исчезла, глаза стали холодными, как утренний лёд.

Линь Хуа (шепотом): Ты не понимаешь, куда попал!

Трипитака: Отпусти сейчас же!

Трипитака дёрнул рукой, но Линь Хуа и не подумала ослабить хватку. Заговорила тихим, но быстрым голосом.

Линь Хуа: Вся деревня – это ловушка. Я дочь старосты, я знаю, о чём говорю. Мой отец и его люди грабят караваны, заманивают и убивают путников. Деревню специально построили на недоброй тропе у Долины Туманов. Пройти туман не так уж сложно, а вот выбраться отсюда... Половина дурной славы этих мест пошла не из-за духов и Тумана, а благодаря нашей деревне. Они во всех видят жертву. Но ты…

Трипитака сел. Хмуро посмотрел на Линь Хуа. Как легко и быстро исчезло всякое очарование и все соблазны, хотя она была по-прежнему красива…

Трипитака (холодно): Но я – что?

Линь Хуа: Они думают, что ты особенный. Тебя ждали. Наш астролог сказал, что ты несёшь в себе бессмертное сокровище. Сегодня ночью они убьют тебя, чтобы завладеть им.

Трипитака: Почему ты мне это рассказываешь?

Глаза Линь Хуа помутнели от боли, руки ослабли, и Трипитака вырвал наконец запястье из её пальцев.

Линь Хуа (тихо): Потому что я устала от крови. И ещё... Если бы ты остался со мной, тебя бы не тронули, ты бы стал одним из нас. Я подумала, что это бы спасло нас обоих и… поменяло бы мою судьбу. Но ты не останешься.

Трипитака со вздохом опустился назад и кивнул.

Трипитака: Не останусь.

В ответ она тоже со вздохом кивнула. Потом Линь Хуа, как могла, объяснила запутанную дорогу на ту сторону деревни.

Побег

В час между волком и собакой, когда рассвет ещё не начинал пробиваться сквозь туман, Трипитака обрывками серой ткани замотал лицо, чтобы его не выдало светлое пятно на фоне стены. Линь Хуа пополнила его запасы собранными в узел орехами и сушеными грушами. Больше он ничего не взял. Простившись, тихо вышел из дома и бесшумно направился к краю деревни.

Но на полпути едва не заблудился в бесконечном лабиринте деревни, и оказался возле главной площади. Выглянув из-за угла, Трипитака почувствовал, что ему резко стало плохо.

На вырубленном в скале широком пьедестале расположился алтарь: странные идолы из грубого камня, у подножия густые бурые потёки. Почти всю каменную плиту алтаря усеивали человеческие черепа. Это была не просто деревня разбойников: здесь приносили кровавые жертвы.

Перед глазами поплыли пятна. Юный странник почти наяву ощутил, как ему отрывают голову. Или камнем дробят кости. Он не знал, как здесь принято умерщвлять жертв… Отшатнувшись назад в тень, он прижался спиной к стене и задышал сбивчиво и тяжело, леденея от страха.

Трипитака (очень тихо): Это урок. Просто урок. Ничего страшного…

Трипитака закрыл глаза и начал дышать глубже, вспоминая, как учили его контролировать эмоции. Снова встал перед глазами образ учителя.

Суня Бо: Страх нереален. Он жив только в твоём уме. Исчезает, как тень, стоит повернуться к свету.

Голос Суня Бо, пусть даже просто воспоминание о нём, немного успокоил. Глубокое мерное дыхание помогло прояснить ум и сосредоточиться.

Медленно отступив, Трипитака двинулся в обход площади. Уже сумев разглядеть выход и такую желанную теперь мёрзлую тропку вдоль пропасти, он замер. Услышал чьи-то шаги. Подумалось, что люди старосты ищут беглеца. На самом деле это был просто неурочный гуляка, но Трипитака этого не знал. Сердце заколотилось, словно барабан.

Трипитака: Ом... Шанти... Ом...

Как заклинание едва слышно принялся повторять юноша мантру и снова задышал, как учили ещё в детстве на уроках йоги. Через пару минут ум окончательно успокоился, и Трипитака смог двинуться дальше.

Когда он наконец оказался высоко на горной тропе, то оглянулся и посмотрел вниз. В тумане деревня казалась зловещим чудовищем – пауком, ждущим жертву.