Глава 14: Погоня за вороном и верёвочный мост веры
Трипитака бросился в погоню. Босые ноги скользили по влажной земле, кусты цеплялись за одежду, но он не останавливался. Ворон, дразнясь, летел низко, изредка то резко набирая высоту, то вновь снижаясь.
Трипитака (со злостью): Зачем ты это сделал? Отдай немедленно!!! Она мне нужна!
Ворон: Ты же мудр-р-рец, что зрит истину! Угадай! Может быть, я р-р-решил посмотреть, сколько у тебя тер-р-рпения? Кр-р-ра!!! А может, веду куда-то? Или... просто кр-р-ра-азвлекаюсь…
Трипитака вдруг вспомнил золотые залы дворца, где он, маленький принц, сидел на коленях у своей кормилицы. Она рассказывала ему древние сказки о вóронах, которые живут тысячу лет и служат богам.
Кормилица (в воспоминании): Ворон – не простая птица. Вороны могут говорить человеческим языком, видеть прошлое, настоящее и будущее. Они хранители тайн мира. Но берегись их хитрости! Ворон и самого мудрого обманет.
Маленький Трипитака: А зачем им это?
Кормилица: Чтобы испытать тебя. И если ты справишься, они откроют тебе великие тайны.
Сейчас, глядя на ворона, который летел и смеялся над ним, Трипитака не мог решить: был ли это тот самый сказочный ворон или просто наглая птица?
Непростой путь
Тропа, над которой летел воришка, извивалась всё больше и становилась всё труднее. Она то спускалась в узкие ущелья с тяжёлым и влажным воздухом, то круто поднималась к вершинам, откуда открывался головокружительный вид на горные долины.
Всё вокруг напоминало сказку, но Трипитака не замечал этого: его интересовал только ворон. А вокруг шумели ветра, словно шептали древние заклинания. Между камнями пробивались редкие цветы, похожие на языки пламени. Раздавалось свистящее эхо ветра, волшебные песни диких птиц...
Трипитака споткнулся и чуть не упал в пропасть, в последний момент ухватившись за колючую ветку гималайского барбариса и изранив пальцы. Руки тряслись, но он снова поднялся, услышав насмешливое карканье. Противная птица сидела на дереве и хрипло смеялась.
Трипитака (криком): Да почему ты не можешь просто отдать мне карту?
Ворон (ехидно): Да потому что ты не можешь пр-р-росто подойти и её взять! Ты должен её заслужить!
Ворон легко спрыгнул и неторопливо полетел дальше. Трипитака, стиснув зубы и на ходу перевязав ладонь обрывком собственной рубашки, последовал за ним.
Чем дальше, тем больше Трипитака чувствовал, как раздражение и гнев сменяются усталостью, а затем – пониманием.
Трипитака (мысленно): Этот ворон... Он мне не враг. Просто ведёт меня куда-то. Интересно, куда?..
Наконец Трипитака остановился и уперся руками в колени, чтобы перевести дыхание. Ворон тоже сел на камень поодаль и пристально посмотрел на запыхавшегося юношу.
Ворон: Что, решил сдаться?
Трипитака поднял голову и улыбнулся.
Трипитака: Я не сдамся. Но злиться больше не буду. И бежать тоже не буду. Ты ведёшь меня – я иду.
Последний подъём
Тропа закончилась крутым подъёмом. Трипитака начал карабкаться вверх, цепляясь за выступы и кусты жимолости с блестящими гладкими листьями.
Поднялся сильный, пробирающий до костей ветер. Он принёс с собой дождь. Камни превратились в скользкую ловушку. Ноги дрожали, руки горели от усталости, но Трипитака продолжал двигаться.
Добравшись до вершины, он увидел знакомую пропасть. Именно вдоль неё он так долго и упорно шёл последние два дня. И наконец-то увидел путь на ту сторону. Только путь этот ему не понравился.
Над пропастью раскинулся мост, если его можно так назвать: две верёвки, натянутые друг над другом между двумя деревьями на противоположных концах расселины: одна внизу для ног, другая, повыше, – для рук. Этот «мост» из скрипящего на ветру старого каната, промокшего под дождём, казался жуткой и нелепой шуткой.
Трипитака замер на краю пропасти с бешено колотящимся сердцем. Заглянул вниз и тут же отшатнулся. Внизу было ничто. Настолько глубокое и тёмное, что даже дождевые капли, казалось, растворялись в нём, не достигая дна.
По ту сторону пропасти на мёртвом дереве, облезлом и кривом, сидел ворон, по прежнему сжимая в когтях карту.
Ворон (громко): Что, испугался, монах? Готов повер-р-рнуть назад?
Трипитака молчал, дыхание перехватило от страха. Ветер усиливался, дождь хлестал по лицу, а мост раскачивался, будто тоже издевался над ним.
Ворон (с насмешкой): Эй! Ну так что? Где твоя отвага и вера, мудр-р-рец? Может, ты не знаешь, что это такое? Или тебе просто стр-р-рашно?
Трипитака закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, и начал повторять мантру покоя. Снова вспомнил слова своего учителя.
Суня Бо (в воспоминании): Вера без действия – всего лишь слова. Настоящая вера начинается там, где ты делаешь шаг в неизвестность.
Трипитака сделал глубокий вдох и открыл глаза.
Трипитака (вслух): Я не боюсь.
Ворон: Тогда иди! Если, конечно, ты пр-р-росто не обманываешь сам себя, кр-р-ра-ха-ха-ха!
Падение яблок
Трипитака осторожно ступил на мокрую верёвку. Она сразу же подалась под его весом, скрипнула, словно бы жалуясь. Потом он ухватился руками за вторую верёвку, холодную и скользкую от дождя, и сделал первый шаг над пропастью.
Мост закачался, как живой. Ноги заскользили, пальцы мгновенно онемели от холода. Ветер засмеялся, засвистел прямо в уши.
Трипитака (закрыв глаза): Это не просто мост. Это испытание… Там, за ним, лежит та самая дорога… Другого пути я не нашёл ни на карте, ни на моём пути…
Он сделал ещё шаг. Затем ещё. Но с каждым движением страх всё сильнее заполнял сознание. Взгляд упал вниз. От страха Трипитака вдруг забыл свои мантры. Закружилась голова, сердце замерло, ноги дрогнули. Под ним было чёрное ничто, и это ничто засасывало взгляд, словно тёмный водоворот. В следующий миг он поскользнулся, сорвался с нижней верёвке и повис, заболтав ногами в воздухе и раскачиваясь над пропастью. Порыв ветра раздул рубашку, и Трипитака увидел, как три яблока, которые он берёг с рынка, выпали из кармана и полетели вниз.
Трипитака завороженно наблюдал за их падением, как за медленным танцем, пока они не скрылись в темноте.
Трипитака (мысленно): Всё. Это конец.
Ворон каркнул с другого берега.
Ворон (громко, насмешливо): Одного не понимаю! Р-р-раз ты хотел вниз, так чего мучился с верёвками, сиганул бы с разбегу пр-р-рямо со скалы!
Борьба с бурей
Вспышка вдруг озарила разум.
Суня Бо (в воспоминании): Когда ты идёшь через бурю, забыв обо всём, помни главное: страх делает бурю сильнее, а вера – слабее. Не сопротивляйся, просто иди.
Трипитака закрыл глаза, глубоко вздохнул и сосредоточился на своём дыхании. Страшно, очень страшно. Но это неважно. Ветер, шум дождя и карканье ворона отступили на второй план.
Трипитака (мысленно): Вера – это не слепое отсутствие страха. Это движение вперёд, несмотря на него.
Собрав все силы, Трипитака подтянулся, нащупал ногами верёвку и, отдышавшись, сделал ещё шаг. И ещё один. И опять. Через несколько метров верёвка под ногами начала натягиваться. Трипитака почувствовал, что она вот-вот лопнет. Но продолжал идти.
Трипитака (мысленно): Я должен пройти. Это не просто мост. Это мой путь, мой урок.
Когда Трипитака почти добрался до противоположной скалы, его едва не сорвало в пропасть чудовищным порыв ветра. Юный монах вцепился в верёвку, стиснув зубы, и сделал последний рывок. Едва ноги коснулись земли, он упал и растянулся на животе, тяжело дыша.
Ворон довольно каркнул, слетел с дерева и важно подошёл к нему, держа карту в клюве. Положил её перед Трипитакой и с насмешливым видом заговорил:
Ворон: Ну что, монах, я был увер-р-рен, что ты упадёшь. Но ты всё-таки дополз. Будешь мне должен тр-р-ри монеты, я пр-р-роспорил их белке.
Трипитака поднял голову и посмотрел на птицу. Лицо его было спокойным.
Ворон: Ты спр-р-равился. Но впер-р-реди тебя ждут испытания куда сложнее. Будь готов!
Ворон взмахнул крыльями, взлетел и исчез в серых тучах. Карканье эхом разнеслось по ущелью.
Смолкли дождь и ветер. А когда Трипитака развернул карту, на ней появился новый символ: светящийся мост через пропасть. Напоминание о пройденном испытании.
Тихо вздохнув о том, что мост не появился раньше, Трипитака спрятал карту, вдохнул свежий воздух и начал спускаться с горы, готовый к следующему этапу своего пути. Впереди и внизу уже виднелся лес.