Глава 29: Возвращение к вечному началу

Наконец, Трипитака опустил взгляд и посмотрел прямо перед собой. На берегу его уже ждали. Впереди стоял Суня Бо, его предок — учитель, с которого всё началось. На плече его сидел старый ворон.

Трипитака: Учитель!

Суня Бо (с улыбкой распахнув объятия): Я знал, что справишься. Всегда верил в тебя. Хотя кое-кто сомневался.

Суня Бо и Трипитака тепло обнялись, а ворон вспорхнул на ближайшую ветку.

Каака Бушунди: Кар-р-ра! Не пр-р-равда! Я только шутил, а на самом деле всегда был за тебя, монах!

Трипитака: А как же белка, с которой ты поспорил?

Каака Бушунди: Она пр-р-роигр-р-рала! Пр-р-роигр-р-рала! Ставила против тебя. Но это потому, что не видела твоей сути. Что с неё взять? Белка же! Я ей пр-р-ростил долг!

Трипитака засмеялся и, покачав головой, обернулся к предку.

Трипитака: Ты всегда направлял меня, учитель. Спасибо тебе. Спасибо за всё.

Суня Бо: У нас ещё будет вся вечность, чтобы поговорить. Ведь я и правда всегда с тобой. А сейчас тебя ждут друзья и самая важная встреча в жизни. Иди, мой друг.

Суня Бо отступил, и Трипитака увидел, что за его спиной сияли Царь Обезьян и Человек-свинья, но теперь они предстали в своей истинной форме.

Трипитака (с удивлением): Это вы? Но... как?

Царь Обезьян выглядел величественным богом, облачённым в золотые доспехи, глаза его горели мудростью и состраданием. Рядом стоял великий генерал Небес. Изуродованное тело свиньи осталось в прошлом. Трипитаке улыбался прекрасный, вечно юный могучий воин, наделённый несравненной силой.

Они смотрели на Трипитаку с гордостью, словно старшие братья, которые видели, как их младшенький прошёл через все испытания и наконец стал тем, кем должен был стать.

Чжу Бацзе (улыбаясь): А чего ты так удивляешься, монах? Я же говорил, что на самом деле генерал. Хотя даже я не мог представить, как далеко ты зайдёшь.

Сунь Укун (серьёзно): Ты показал нам, что настоящая сила в чистом сердце, а не в оружии или магии. Для меня было честью пройти этот путь с тобой. Но твой путь лежит дальше. Иди, мой друг. Тебя ждут.

Расступившись, Чжу и Укун пропустили Трипитаку вперёд.

Беседа с Буддой

Там он увидел лотос из света, на котором, как на троне, восседал Будда. Сердце монаха переполнилось чувствами, которые он не мог описать словами. Он наконец видел истину.

Лицо Будды мягко сияло, а глаза отражали бесконечную любовь. Вокруг него стояли бодхисаттвы, четырёхрукие и сверкающие, а также множество других существ. Все они источали гармонию и покой, удивительным образом сочетающиеся с весёлыми искрами во взглядах. Этот свет проникал в самое естество, без остатка развевал страх, эгоизм и последние сомнение. Трипитака чувствовал, что каждый атом его существа поёт одну единственную ноту — ноту любви и преданности.

Будда (с мягкой улыбкой): Трипитака, ты совершил невероятное. Прошёл путь, который немногие способны пройти. Встретил демонов своего сердца, поднялся над соблазнами и открыл своё истинное «я». Но скажи, мой дорогой, что ты видишь теперь, когда стоишь здесь?

Трипитака поднял глаза. Они были наполнены слезами, но не от печали, а от благодарности.

Трипитака: Учитель, я вижу любовь. Я вижу, что вся вселенная — это одно великое сердце, которое бьётся ради всех живых существ. Я вижу, что каждая боль, каждое испытание — это урок, который мы должны принять с благодарностью.

Будда кивнул, его лицо озарилось улыбкой, которая казалась теплее солнца и мягче закатных облаков.

Будда: Ты проделал долгий путь. Ты видишь истину, Трипитака: любовь — это нить, которая связывает все души. Но знай, что увидеть истину — это только начало. Теперь твоя задача — нести её другим. Ты должен вернуться в мир материи. Туда, где сердца замёрзли, а умы омрачены печалью и страхом. Люди эпохи Кали погружены во тьму, они не услышат и не поймут высокой философии. Им нужны танец, песнь и любовь. Покажи им этот путь.

Будда поднял руку, и в его ладони появилась мантра, сияющая ярче тысячи солнц.

Будда: Эта мантра — твоё оружие. Её сила — в любви, в радости и в единении. Танцуй, пой, живи с открытым сердцем. Люди последуют за тобой, потому что свет, который ты несёшь, способен разогнать даже самую густую тьму.

Будда обернулся на Сунь Укуна и Чжу Бацзе.

Будда: И вы, мои дорогие, вы были для него не просто спутниками. Вы были его учителями, его испытаниями, его зеркалами. Царь Обезьян, ты научил его вере и силе духа. Свинья, ты показал, что даже в самом тёмном сердце может гореть свет.

Сунь Укун (улыбаясь): Я всего лишь слуга, Учитель. Всё, что я сделал, – следовал за ним. Герой здесь не я.

Чжу Бацзе, стараясь скрыть слёзы, громко рассмеялся.

Чжу Бацзе: Да, монах, ты герой. Но не забывай, кто таскал ваши сумки и кормил орехами!

Трипитака склонился перед Буддой, затем обернулся к друзьям. Царь Обезьян и Свинья подошли ближе.

Трипитака (срывающимся голосом): Я никогда не смогу отблагодарить вас за всё, что вы сделали для меня. Вы были моей семьёй, моими защитниками, моими наставниками. Если я и прошёл этот путь, то только благодаря вам.

Он подошёл к Чжу и крепко обнял его.

Чжу Бацзе (шутливо, но дрожащим голосом): Ну что ты так? Я же свинья, не обнимай слишком крепко.

Потом Трипитака повернулся к Царю Обезьян и низко поклонился.

Трипитака: Ты был для меня щитом, мечом и светом. Ты отдал мне больше, чем я мог заслужить.

Царь Обезьян, стараясь сохранить серьёзное выражение, хмыкнул.

Сунь Укун: Хватит уже. А то расплачусь.

Будда поднял руку, призывая к тишине, и протянул Трипитаке золотой лотос.

Будда: Пора прощаться. Возьми этот цветок с собой. Он напомнит тебе, что ты никогда не одинок.

Трипитака принял лотос с трепетом. Сердце наполнилось смирением и решимостью.

Возвращение

Он снова вошёл в Реку Времени. Золотой водопад стал его прощальным благословением, смывая следы духовного мира, возвращая его в материальную реальность. Потоки света обнимали, словно прощаясь. Голоса друзей раздавались вдалеке.

Царь Обезьян (крича): Мы будем с тобой, монах! В каждом твоём шаге, в каждом твоём дыхании!

Чжу Бацзе: Не забывай нас, ладно? И помни: если тебе снова понадобятся мои корешки, я найду способ их доставить!

Когда Трипитака открыл глаза, он снова стоял на земле, но теперь в нём не было ни страха, ни сомнений. Он знал, кто он. Знал, зачем он здесь.

Трипитака начал петь мантру. Голос его звучал, как утренний звон колокола. Вокруг собирались люди, и, даже не понимая слов, начинали петь вместе с ним. Они танцевали, их лица светились радостью.

И Трипитака понял:

Любовь, танец и песня — вот что может пробудить мир.