Глава 10: Орлиная тропа и природа Гималаев

Трипитака продолжил путь. Тропа всё так же тонкой змейкой скользила по краю пропасти. Каждый неверный шаг мог стоить жизни. И земля с каждой минутой казалась всё более неприступной, суровой, но и прекрасной.

Только теперь, едва избежав смерти, Трипитака по-настоящему оценил окружающие красоты. Природа во всём великолепии раскрывалась перед жаждущим жизни взглядом, приглашая стать её частью.

Ледники на горных вершинах сверкали, как зеркала, отражающие небо. Под нестерпимо яркими лучами солнца они таяли, и величественные горные водопады срывались в пропасти с мощным гулом, спокойным и мерным, как дыхание самой горы.

А иногда талая ледяная вода сбегала с гор весёлыми ручьями. Они что-то шептали, пробиваясь между камней, манили жизнерадостными солнечными зайчиками. Когда Трипитака наклонялся к ним, чтобы утолить жажду, вода обжигала холодом, но дарила ощущение свежести и обновления.

Скалы тоже не были безжизненными и серыми. Местами их покрывал пушистый высокогорный мох. За холодные камни то тут, то там цеплялись зелёные кусты с яркими ягодами. Красные, оранжевые, пурпурные. Весёлые украшения суровых земель. Трипитака собирал их осторожно, только те, в которых был уверен. В детстве ему рассказывали и о травах. Наука эта ему нравилась, но попробовать на вкус выкогорных ягод во дворце было негде. Теперь он знал, что некоторые из них сладкие, как мёд, другие — кислые, но все придают силы.

По весне и ранним летом тут наверняка витал аромат цветов, и в самых неожиданных, неприступных местах распускались голубые и желтые бутоны. Но теперь уже только листья изредка зеленели между скал.

Одиночество в горах было не таким уж безусловным, как показалось накануне в буране. В горах обитало множество животных и птиц. В основном все они были небольшими. Например, однажды Трипитака увидел маленькую стайку птичек, пронзительно синих, как капли неба. Перья переливались на солнце, а от прозрачности и чистоты их песен сердце наполнялось светлой радостью. Трипитака вспомнил, что видел таких на картинках. Они назывались лазоревыми птицами. Ему всегда казалось, что художники преувеличивают чистоту и яркость их цвета, но нет, они её преуменьшали.

Между карликовыми кустами, мхами и ягодами шныряли пищухи – крошечные забавные мышки с идеально круглыми ушками.

Случалось встречать и более крупных местных жителей. Горные козлы взбирались на утёсы, казалось бы, недоступные ни для кого, кроме птиц.

В небе над головой, время от времени кидая хищные кличи, парили огромные орлы. К вечеру, присев у ручья, чтобы умыться, Трипитака заметил вдалеке ирбиса, снежного леопарда. Пятнистая шкура почти сливалась с окружающим пейзажем, он казался призраком, так плавно и грациозно двигался. Огромный кот зевнул, легко вскочил на каменный уступ и скрылся за перевалом. Ночевать пришлось в пещере у того же ручья, и Трипитака снова столкнулся с уроком, который даёт людям страх. Но с ним он уже научился справляться. Даже звериный вой в непроглядной ночи не мог теперь его напугать.

Охота

Утром мир изменился. Снега не было, солнце весело золотило вершины, а внизу пропасть всё ещё скрывал туман, похожий на мягкий ковёр. В небе над ним в безмолвном величии парили орлы, стражи этих земель. Крылья, как паруса, огромны. Взгляды острее острого. Огромные тени скользили по склонам гор, напоминая, кто здесь настоящий хозяин. Завораживающая картина.

Трипитака сидел на краю своей неглубокой пещеры и любовался полётов могучих птиц.

На скале на узком уступе стоял горный козёл. Мощный красавец с массивными рогами, изогнутыми, как серпы. С гордо вскинутой головой козёл казался непоколебимым каменным изваянием.

Но вот один из орлов начал снижаться. По широкой дуге он скользил по воздуху, почти не двигая крыльями, и вдруг с высоким хищным кличем упал вниз стремительно, словно молния. Когти сталью сверкнули на солнце и вцепились козлу в шею. Тот низко, глухо, испуганно заблеял, но было поздно.

Трипитака смотрел во все глаза.

С силой, которая казалась невозможной для птицы, орёл поднял в воздух огромного, ревущего горного козла вместе с величественными рогами и всей его непоколебимостью. Несколько взмахов крыльев – и орёл вместе с добычей скрылся за острыми скалами.

Трипитака: И даже в такой жестокости есть красота...

Священные камни

Наконец, когда Трипитака уже начал думать, что дикие горы никогда не кончатся, его тропка слилась с дорогой, которой явно пользовались чаще. По пути начали попадаться необычные камни. Кажется, их специально оставляли тут для путников. Иногда на них можно было различить резные изображения будд, мантр и странных символов. Трипитака подумал, что дорога, может быть, ведёт к какому-нибудь монастырю, и обрадовался. Остановился перед камнем с выгравированными словами: «Дорога зовёт тех, кто готов услышать её шёпот».

Странник сел перед камнем, сложил ладони и начал медитировать. Камни казались подсказками, которые оставили ему те, кто уже прошёл этим путём. Они, как руки друзей, указывали дорогу дальше.

Погонщики яков и сокровища гор

К вечеру его медитацию прервал странный мелодичный перезвон. Трипитака прислушался с обычным своим любопытством, которое не поддавалось истреблению никаким страхом на свете. Вскоре к перезвону добавилось эхо голосов и шагов.

Трипитака: Не призраки ли это…

Но вот звуки приблизились, и глазам предстало странное зрелище. По дороге поднимался караван яков. Животные двигались неторопливо и сами были похожи на горы. Правда, в высоту эти горы не превышали полутора метров, и всё-таки выглядели величественно. В свете заходящего солнца их густая длинная шерсть казалась рыжеватой. Тускло поблёскивали изящно изогнутые рога, украшенные красными кистями, плетёными лентами и медными колокольчиками. Именно они тихо позванивали при каждом шаге. На спинах животных мерно покачивалась поклажа – хворост, припасы и разнообразные тюки с товарами. Сами погонщики тоже были невысокими, коренастыми, с суровыми лицами, обветренными почти до черноты. Они носили одежду из плотной некрашенной шерсти, а на плечах, как и их яки, несли мешки с чаем, маслом и сушёным мясом.

Трипитака (про себя): Вот уж действительно горы проверяют не мышцы и силу.

Тощий погонщик: Ты горный отшельник?

Трипитака: Нет, я странник. Путешествую в поисках истины.

Тощий погонщик: А, ну тогда нам по пути! Мы идём к истинному чуду, друг! Только что-то ты бледный для странника… Да и для горного отшельника, если подумать, тоже.

Трипитака пожал плечами и кротко улыбнулся.

Трипитака: Не успел как следует пропитаться ветром и солнцем.

Он поднялся со своего места, чтобы присоединиться к каравану. Остальные погонщики улыбнулись ему, продолжая переговариваться о чём-то своём.

Тощий погонщик: То-то я и смотрю. Бледненький, хиленький. Недавно в горах, да?

Трипитака: Да, мудрый человек, я совсем недавно к вам поднялся.

Трипитака с интересом разглядывал яков и спины погонщиков. Он уже видел караван, но не такой. Эти люди были жителями гор, не похожими на купцов.

Тощий погонщик: Торопишься ты, малый. В вашем мире все бегут, торопятся. Всё происходит очень быстро. А здесь всё иначе, привыкай. Горы дышат медленно. Ты смотри, хочешь пройти их все, ты должен дышать, как они. Ты думаешь, что силы иссякают из-за того, что еды мало, да? Но твоя первая пища – воздух.

Трипитака только вздохнул.

Трипитака: Да, про дыхание я уже понял.

Тощий погонщик: Но воздуха будет маловато, да?

Погонщик засмеялся и хлопнул Трипитаку по спине так, что тот чуть не улетел носом в скалу.

Тощий погонщик: Как же ты до сюда-то дошёл? Ну-ка смотри, это знаешь, что?

Он указал на кустик с мелкими игольчатыми листьями и ярко-рыжими ягодами. Трипитака покачал головой.

Тощий погонщик: Это эфедра. Попробуй-ка. Да не ягоды, дурень, листья. Ягоды сладкие, вкусно, но трава полезнее.

Послушно сорвав несколько иголок, Трипитака сунул их в рот и чуть не поперхнулся. Погонщики засмеялись. Прикрыв рот ладонью и часто моргая, он всё-таки дожевал и проглотил горное угощение. Вкус был горьким и резким, как холодный ветер, но очень быстро принёс заметный прилив сил.

Тощий погонщик: Горьковато, согласен, но даёт энергию. Горький вкус пробуждает тело, запоминай, малохольный. Да и болеть не будешь, если иногда пару иголочек пожевать. От многого помогает. Главное знать меру, как и во всём… Что там, эй?

В передней части каравана послышались громкие возгласы, и Трипитака вместе с остальными заторопился вперёд. Погонщики радостно указывали друг другу на грязновато-чёрные, каменные на вид потёки на скале, один уже даже полез наверх и принялся ковырять странные камни.

Трипитака: А это что?

Трипитака кивнул на чёрные потёки то ли смолы, то ли вообще непойми чего.

Погонщик в красной шапке (со смехом): Ну даёт! Это кровь гор, дружище! Настоящее сокровище. Шиладжит!

Тощий погонщик: Его ещё горной смолой называют. Он лечит все болезни, которые только можно вылечить, странник. И на рынках ценится. Но, пожалуй, мы пока его для себя прибережём…

Вскоре наступило время ночлега. Лагерь разбили неторопливо, но на удивление быстро. Погонщики, наученные долгими годами, двигались без суеты и лишних движений. Они развели костёр и с улыбкой угостили Трипитаку чашкой горячего жирного чая с маслом яка. Напиток был густым, насыщенным и согревал тело, проникая в самые глубины.

Тощий погонщик: Здесь без этого питья нельзя. Оно даёт силы, когда всё остальное покидает тебя. Имя-то у тебя есть, странник?

Трипитака ответил и снова, закрыв глаза, принюхался к чашке.

Тощий погонщик: Богатое имя. А меня Лобсан кличут. Расскажи нам, Трипитака, какую-нибудь историю оттуда, из предгорий. Может, сказки у вас какие, а то и что про царя и двор? Интересно иногда, знаешь ли, послушать чего-нибудь новенького.