Глава 15: Бессмертный даос

Странный это оказался лес. Покрытые мхом и влажной тишиной корни деревьев вились, как змеи. Листья шептались между собой на слабом ветерке, как древние мудрецы, обсуждающие вечность. Трипитака чувствовал, как что-то незримое наблюдает за ним. Лес дышал, тянул к себе, приглашая идти дальше в сумрачную голубоватую чащу. Казалось, что он был древнее самих гор.

Долго шёл Трипитака в лесном сумраке. После горных каменных троп мягкий мох казался роскошным ковром. Окружающие со всех сторон незнакомые звуки, голоса неведомых птиц, скрип деревьев, похожий на каркающий смех ворона, шорохи, шепотки, трели и постукивания, всё это одновременно вызывало любопытство и лёгкий страх.

Наконец, впереди, среди высоких деревьев, показалась хижина. Трипитака её заметил по чистой случайности: сама природа спрятала это место от глаз тех, кто не готов был его найти.

Тростниковая крыша была покрыта мхом и лианами и почти сливалась с листвой. Время скривило стены из грубых брёвен, тоже заросших лианами, хижина стояла, покосившись. Но из трубы вился тонкий дымок, пахнущий сушёными травами и чем-то неизъяснимо древним.

И здесь в воздухе стояла абсолютная тишина, только далёкие звуки лесных ручьёв нарушали её, странной музыкой далёкого мира.

Трипитака замер на мгновение, разглядывая хижину. Потом сделал шаг вперёд и постучался.

Образ бессмертного

Дверь открылась почти беззвучно, и на пороге из царившей внутри темноты вышел человек с удивительными глазами. Они были чёрными, как глубины космоса, в которых отражались время, звёзды, рождение и смерть миров... Трипитака забыл даже поклониться, завороженный этими волшебными глазами человека, видевшего, казалось, рождение вселенной. На его лице не было морщин, но и оно тоже излучало что-то древнее, могущественное, необъяснимо спокойное. Длинные седые волосы ниспадали на простую одежду из тонкой, почти прозрачной ткани, белой, как облака.

Руки, узловатые и тонкие, как ветви старого дерева, двигались неспешно и степенно. Мудрец сделал шаг от порога и жестом пригласил юного странника внутрь.

Бессмертный: Ты шёл сюда так долго. Заходи, будь гостем.

Тихий голос мудреца проникал глубоко, как горный ветер, наполняющий лёгкие. Трипитака робко поклонился, во все глаза глядя на хозяина хижины, и ступил внутрь.

Привыкнув к темноте, он увидел, хижина была обставлена просто, но всё в ней дышало загадкой. Низкий деревянный стол был отполирован до каменного блеска и покрыт едва заметными царапинами, за ним явно хорошо ухаживали, но пользовались веками. На полках стояли глиняные горшочки со странными рисунками на боках, пузатые бутылочки с жидкостями всех цветов радуги. Связки сушёных трав с терпким ароматом цветущего луга и свежести гор свисали с потолка.

В углу располагался маленький очаг. Над углями висел старый чугунный чайник. Из него поднимался пар, пахнущий жасмином и мятой.

На полу перед ним лежало две циновки, старые, но чистые, как будто приготовленные специально для гостей.

Трипитака (мысленно): Странно. Такое простое место, хижина лесного отшельника, а кажется величественнее, чем самые роскошные залы дворца.

Трипитака сел на одну из циновок. Бессмертный сел напротив и неспешно налил чаю в чашу из тонкого фарфора, настолько тонкого, что сквозь него в чай проникали отблески очага.

Бессмертный: Пей. Чай согревает не только тело, но и разум.

Трипитака взял чашу и сделал осторожный глоток. Чай был горячим, но обжигал не болью, а приятным теплом, разливавшимся по телу, будто пробуждая дремавшую в жилах энергию. Хозяин молчал и смотрел своим удивительным взглядом в очаг, как будто читал по переливающимся, как драгоценные камни, углям прошлое и будущее своего гостя. Наконец он заговорил.

Беседа о трёх путях

Бессмертный: Ты долго шёл. Скажи мне, монах, зачем?

Трипитака: Я ищу истину.

Бессмертный посмотрел на него, как будто видел его насквозь, и Трипитака мгновенно смутился, спрятавшись за чашей. Показалось, что отшельник сейчас засмеётся над его наивностью. Но слова хозяина хижины оказались неожиданными.

Бессмертный: Знаешь ли ты, что в этом мире к истине есть три пути?

Трипитака покачал головой и с живым любопытством подался вперёд. Ничего подобного он действительно никогда не слышал. Мудрец чуть улыбнулся.

Бессмертный: Первый путь – это путь демонов. Они говорят, что ищут истину, но ищут совершенства не ради знания, а ради власти. Они хотят подчинить мир себе, использовать всё и всех ради своих амбиций. Их цель – контроль, но такой путь ведёт к разрушению. Он ложный, хоть и очень заманчивый, ловит многих, обещая богатство и славу.

Слова ударили Трипитаку, словно ледяной порыв ветра. Перед ним вновь встали образы придворных – их умы, кишащие амбициями, их взгляды, полные скрытых расчетов.

Бессмертный: Второй путь – путь мистиков. Они ищут истину ради освобождения. Этот мир они отвергают, потому что видят в нём лишь его иллюзорность. Они достигают истины покоя, но не счастья. Их путь – одиночество.

Трипитака задумался. Он видел таких людей в горах – отрешённых йогов, мудрецов из волшебного города. Они были спокойны, но и правда не выглядели счастливыми, как будто были мыслями совсем в другом мире, где только пустота и звёзды.

Бессмертный (с улыбкой): А третий путь... это путь любви. Идущие этим путём не отвергают мир, но и не подчиняются ему. Они живут, чтобы служить. Их совершенство – в отдаче, их свобода, счастье и истина – в любви. Не в любви плотской, но в любви высокой, чистой, не знающей страданий.

Бессмертный поднял чашу и провёл пальцем по её краю. Хижину наполнил приятный мягкий звук. Хозяин сделал глоток, отставил чашу и начертил на столе пальцем три линии. Они тут же неярко засветились. Первая – тёмно-синим цветом, вторая – красным, а третья – чистым светом.

Бессмертный: Эти пути рождаются из трёх состояний. Невежество – это путь демонов. Тьма, жадность, слепота. Хотя и на нём можно многого добиться. Страсть – это путь мистиков. Горячее стремление, жажда познания, совершенства или свободы от этого мира. Благость – это путь любви. Это свет, покой и готовность отдавать.

Он поднял взгляд на Трипитаку.

Бессмертный: А ты, монах, в каком из этих состояний сейчас твоя душа, твой ум?

Трипитака молчал. Он вспомнил, как злился на ворона, как страх сковал на мосту, вспомнил все свои сомнения и наивные радости маленьких побед.

Трипитака: Не знаю. На самом деле, я вижу в себе черты всех трёх.

Бессмертный чуть шире улыбнулся. В глазах вспыхнули далёкие звёзды.

Бессмертный: Правильно. Видеть – это первый шаг. А теперь надо подумать. И действовать. Путь выбирать только тебе.

Трипитака сглотнул, глаза его горели жаждой знания, он хотел задать сотню вопросов, но бессмертный вдруг встал и направился к двери.

Бессмертный: Запомни, монах. Истина не в словах. Она в действиях.

Трипитака: Подождите! Но я хотел спросить…

Хозяин скрылся за дверью. Трипитака тут же вскочил, уронив свою чашу, и кинулся следом, но… за порогом никого не было. Только из-за деревьев наползал густой зеленоватый туман. Трипитака немного постоял на пороге, пытаясь понять, куда мог деться мудрый отшельник. Но вскоре со вздохом вернулся в хижину и увидел, что чаша с чаем стоит на столе, как будто никто её и не ронял, а на месте, где сидел бессмертный, лежит хорошо знакомая карта. На ней появился новый символ: две пересекающиеся линии. Первая развилка на пути.

Трипитака сел обратно на циновку, чувствуя, как закипают разум и сердце.

Трипитака: Если мудрец мне привиделся, почему остались хижина и чай? А если нет, почему он так внезапно исчез?

Он глубоко вдохнул пахнущий травами и сандалом воздух и решил, что есть время подождать, вдруг хозяин вернётся, а заодно и правда подумать. Постепенно и незаметно для себя Трипитака уснул.