Глава 1: Человек-свинья и игра в загадки

Лес, наполненный птичьими трелями и шепотом листвы, постепенно редел, уступая место суровому, выжженному солнцем пейзажу. Трипитака замедлил шаг, настороженно прислушиваясь. Здесь уже почти не осталось тени. Ещё недавно ласковое, солнце теперь обжигало кожу. По спине тяжелыми каплями стекал пот, рубашка липла к телу. Трипитака почти начал скучать по ледяным склонам гор.

Внезапно раздался странный звук: хриплое хрюканье пополам невнятным бормотанием. Вроде бы такие звуки могло издавать какое-нибудь животное… Но в бормотании слышались слова.

За поворотом тропы, на поляне мелькнула коренастая фигура. Широкая спина, за плечами грязный холщовый мешок. Носом, похожим на рыло, существо копалось в сухой земле. На мгновение Трипитака решил, что перед ним свинья, на которую какой-то шутник напялил одежду. Но когда существо резко обернулось, в маленьких, блестящих глазках вспыхнул разумный, человеческий взгляд.

Новый незнакомец

Всё в этом человеке, или почти человеке, было странным.

Лицо напоминало розовую луну – широкое, круглое, безбровое с большим плоским поросячьим носом. Смешные толстые губы. Глазки были маленькими и блестящими, как две чёрные бусины, искрились хитрецой, но в глубине зрачков теплилось что-то доброе, почти детское.

Спина у него горбилась под тяжелым мешком, а круглый животик выпирал, как у довольного богача, а то и хотэя или, как его ещё называют, будая – бога благополучия, чьи пузатые фигурки часто носят с собой на удачу.

Одежда на нём была явно самодельная – цветные лоскуты, смётанные на грубую нитку и перехваченные старым поясом. А над всем этим великолепием возвышался старый соломенный колпак, потрескавшийся и пожелтевший от времени, будто пережил не одного своего хозяина. Из-под него торчали растопыренные розовые уши.

Человек-свинья (весело): Опа-на! Это кто тут у нас? Кажись, монах! Эй, монах! Ты чего серьёзный такой? Сделай лицо попроще, а то будто сейчас яйцо снесёшь! Первый раз меня видишь, что ли?

Трипитака замер и растерянно захлопал глазами. Голос у незнакомца был немного визгливый, но очень весёлый и почти дружелюбный.

Трипитака: А… Кто ты?..

Существо громко и радостно захрюкало, село на камень, сложив на животе короткие ручки с толстыми пальцами.

Человек-свинья: Кто я? Кто я?! Хо-хо!!! А ты кто? Святой монах? Ну считай, что я тоже. Все мы тут путешественники-искатели. Только кто-то ищет истины и совершенства, а кто-то – чего вкусненького покушать. Ну так я всегда за то, чтобы покушать.

Человечек весело ткнул пальцем в свой мешок, а Трипитака попытался сохранить серьёзность.

Трипитака: А я всё же ищу истину. У меня есть цель, и я иду к ней.

В ответ раздался хрюкающий смех, да такой громкий, что эхо разнеслось по долине.

Человек-свинья: Ох уж мне эти святые монахи! Цели, истины... Ты небось ещё думаешь, что в одиночку дойдёшь?

Трипитака: А почему бы и нет?

Его собеседник качнул головой и рассеянно почесал ухо.

Человек-свинья: Одинокий монах – что свинья без грязи! Долго не протянет. Отшельник, который зад на камнях отсиживает – ещё куда не шло. А ты, э-э! Бестолочь…

Сидя на камне, он достал из мешка желудь, подбросил его в воздух, лихо поймал и добавил, хитро прищурившись:

Человек-свинья: Ладно, давай так: я тебе три загадки загадаю. Отгадаешь – получишь этот жёлудь. А если не отгадаешь... ну, останешься без ужина.

Игра в загадки

Трипитака (с улыбкой): Чудак ты. Ну давай, загадывай.

Трипитака сел прямо на землю перед камнем, который облюбовал его странный собеседник. Человечек подмигнул, торжественно вытянул руку и неожиданно громко изрёк:

Человек-свинья: Без крыльев летит, без ног бежит, без сердца поёт, в груди гудит? Что это?

Трипитака нахмурился. Но тут услышал, как вокруг зашелестели листья, и его осенило.

Трипитака: А, так это ветер.

Человечек хлопнул ладошками по коленкам в наигранном изумлении.

Человек-свинья: О, монах! Ты умнее, чем я думал. Ладно, попробуем следующую. Не имеет начала и конца, но связывает всё вокруг? Оно везде, но его нельзя увидеть. Что это?

Трипитака широко улыбнулся. Ответ на этот вопрос он нашёл буквально пару дней назад в старой хижине в лесу.

Трипитака: Тоже простая загадка. Это любовь!

Незнакомец захлопал в ладоши и засмеялся ещё громче, чем прежде.

Человек-свинья: Ну голова! Да ты не просто монах, ты мудрец какой-то! Ладно, вот тебе последняя. Если отгадаешь, я проведу тебя через эти места. Слушай внимательно. Что такое: труп, который не умирает, и ходит с тобой каждый день?

Трипитака почувствовал, как его дыхание замедлилось. Об этой загадке ему рассказывали в Небесном городе Писания.

Трипитака (тихо): Это моё тело.

Человечек захохотал и от избытка чувств кинулся желудем в Трипитаку, попав точно в лоб. Жёлудь упал юноше на колени, и он вдруг тоже захохотал.

Человек-свинья: Ты прав, монах! Твоё тело – это труп, который ты таскаешь на себе, пока не поймёшь, что ты-то сам не кусок мяса и не перестанешь себя с ним отождествлять. Так-то! А ты не такой уж и скучный зануда, как я подумал. Ладно, идём вместе. Чжу Бацзе меня кличут. Я тут всё как свои пять пальцев знаю!

Радостно хрюкая, Чжу Бацзе поднялся и протянул руку, чтобы помочь Трипитаке встать.

Чжу Бацзе: Ты монах, а я свинья, но, как ты, наверное, понял, даже у свиньи иногда бывают светлые мысли. Так что не гордись слишком сильно.

Трипитака улыбнулся. Ему говорили, что на пути обязательно встретятся странные спутники. Но он даже не думал, что настолько странные.