Глава 22: Ледяная воронка и эхо прошлого

Мороз пробирал до костей. Горы, которые ещё утром приветливо сияли в свете солнца, теперь окружили героев мрачной серой стеной. Ветер завывал, как дикий зверь, рвущийся на волю. Каждый шаг становился пыткой. Под ногами заскрипел снег, холод проникал всё глубже, превращая даже мысли в замороженные осколки.

Чжу Бацзе (тяжело дыша): Почему... почему всё становится только хуже? Я не чувствую ног... я не чувствую ушей… я не чувствую хвоста… я не чувствую ничего!

Он опустился на колени, а потом и вовсе лёг на дороге. Свиной пятачок быстро начал покрываться инеем.

Трипитака (обеспокоенно): Чжу Бацзе, вставай. Ты не можешь сдаться сейчас.

Сунь Укун (строго): Он просто ленится. Вперёд, свинья! Не нести же мне тебя? Вставай, или за хвост потащу, раз уж ты про него вспомнил!

Свинья посмотрел на них с болью и злостью.

Чжу Бацзе: А зачем мне вставать? Что меня ждёт дальше? Больше гор? Больше страданий? Мне уже кажется, что смерть – не самое плохое, что может случиться…

Трипитака (мягко): Смерть не решает ничего. Она просто переносит тебя в следующее воплощение. Можно прожить миллионы таких жизней и возвращаться сюда раз за разом, пока не поймёшь, что значит жить с целью.

Свинья молчал. Царь обезьян присел рядом и посмотрел Чжу Бацзе в глаза.

Сунь Укун (с серьёзностью): Знаешь, что я понял за тысячи лет бессмертия? Самое страшное — это жить без смысла. Встань, Чжу Бацзе. Если уж ты на этом пути, найди смысл, даже если он спрятан под сотней слоёв льда.

Трипитака зажёг небольшую лампу, подаренную им в деревне. Тёплый свет разлился по ледяным стенам, отражаясь в тысячах кристаллов. Чжу Бацзе, кряхтя и постанывая, всё же поднялся, и герои продолжили путь.

С каждым шагом лёд под снегом становился всё коварнее. Сначала они просто подскальзывались, потом едва могли удержаться на ногах, пока внезапно земля не ушла из-под ног совсем.

Чжу Бацзе (крича): МАМОЧКИ! Мы падаем! ПАДАЕМ!!! УКУН, СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ, БЕСПОЛЕЗНАЯ ТЫ ОБЕЗЬЯНА!

Сунь Укун отчаянно цеплялся за выступы, но лёд таял под пальцами. Посох скользил, не находя опоры. С грохотом и воплями они рухнули в ледяную бездну, в конце концов шлёпнувшись на дно глубокой воронки — сначала Трипитака, затем Чжу Бацзе, и наконец Сунь Укун сверху.

Чжу Бацзе (со стоном): Слезь с меня, обезьяна!

Сунь Укун: Что у тебя в мешке? Нож? Ты меня чуть не зарезал, свин!!!

Пока Укун и Бацзе выясняли отношения, Трипитака уже поднялся и осмотрелся. Они оказались в огромной ледяной пещере. Вокруг стояли десятки ледяных статуй — застывших в последнем крике людей. Искажённые ужасом лица, напряжённые позы. Совершенно неподвижные, промёрзшие насквозь, казалось, они всё ещё пытались что-то сказать.

Трипитака (шёпотом): Это... люди.

Сунь Укун (нахмурившись): Были людьми. Теперь это лишь лёд.

Тишина сдавила пещеру, как ледяные тиски. Чжу Бацзе уже протянул руку к ближайшей статуе, когда, кажется, сам лёд вокруг заговорил глубоким тихим голосом. Слова отдавались в пещере гулким эхо.

Демон молчания: Добро пожаловать в моё царство. Здесь время замерло. Ваши голоса ничего не значат. Смиритесь и замолчите.

Чжу Бацзе: Ты кто такой? А? Покажись, трус! Укун, готовь посох!

Из морозных стен медленно и с тихим хрустом, словно потрескивал на реке молодой ледок, поднялась гигантская фигура. Её черты постоянно менялись — то человеческое лицо, то звериный оскал, то пустая маска.

Демон: Я дух этого места. Когда-то я был человеком. Спокойным, мудрым и молчаливым. Я думал, что тишина и терпение меня спасут, и я молчал, когда видел несправедливость, молчал, когда нужно было кричать правду. Молчание стало моей силой — и моей тюрьмой. Оно заморозило мне душу и сердце. Теперь здесь только лёд. Вы нарушили вековую тишину, но это скоро пройдёт. Молчание – вечность.

Трипитака шагнул вперёд и твёрдо сказал:

Трипитака: Это не сила, а страх. Ты просто боишься услышать правду. Я могу понять желание тишины, многие уходят от мира и становятся отшельниками. Но ты! Ты же поработил столько людей! Как они сюда попали? Зачем ты сделал эту ловушку?

Демон Молчания: О! Я не заманивал их обманом, о нет. Но они сами пришли ко мне, потому что такие же трусы. Они видели истину, не испытывали иллюзий. Но просто не хотели ничего делать. И уходить от мира тоже не хотели. Просто молчали, когда видели зло. Притворялись, что ничего не происходит. Жаждали, чтобы их никто не трогал. Я лишь дал им то, чего они хотели!

Чжу Бацзе: Ну… Мы чуть-чуть другие. По условиям не подходим, я вообще молчать не умею, у Укуна тоже плохо выходит, так что, может, ты нас просто отпустишь?..

Сунь Укун (сжимая посох): Ну уж нет! Для демона молчания ты поразительно болтлив! А ну иди сюда, я тебе врежу, как следует! Ты такой же обманщик, как демоны иллюзий, даже хуже!

Эхо прошлого

Стены пещеры заискрились. Из ледяных фигур вырвались тени — призрачные фигуры, каждая со своей исповедью:

Дух старика: Я видел убийство, но закрыл глаза... Дух богатого человека: Я знал правду, но продал её за власть... Дух женщины: Меня просили помочь, но молчать было проще...

Тени окружили героев, шепча им их же страхи, обдавая ледяным дыханием:

Старик: Ты, монах, боишься, что твоя миссия — обман! Ты молчал почти всю жизнь. Ты был принцем, мог сделать столько добра, но выбирал молчать и не выходить за ворота. Ты трус. Молчи и теперь. Тебе нечего сказать. Богач: Ты, свинья, навсегда останешься рабом своих желаний! Глупой, жадной свиньёй, которая мелет одну чепуху. Молчи. Тебе нечего сказать. Женщина: А ты, обезьяна, просто шут, забывший своё предназначение и потерявший господина! Тебя молили остановиться! А ты смеялся! Лучше бы ты молчал. Тебе нечего сказать.

Трипитака закрыл глаза, вспоминая учителя. Эхо теней больно ранило, но прошлое – дело прошлого. Трипитака сел на лёд и начал молиться. Сунь Укун и Чжу Бацзе присоединились. Их голоса, сливаясь, превращались в тёплую волну. Лёд затрещал. Медленно, но неуклонно статуи оживали. Один за другим, люди присоединяясь к мантре.

Демон Молчания (тихим эхо): Моё царство никогда не удастся разрушить до конца. Молчание вернётся. Оно всегда возвращается...

Освобождение

Когда демон растаял, пещера наполнилась водой. Шлёпая по щиколотку в тёплой луже, герои помогли друг другу и ожившим людям встать. Всех всё ещё потряхивало от холода.

Люди рассеянно оглядывались по сторонам.

Женщина: Спасибо, что пробудили нас, добрые путники. Но как нам теперь отсюда выбраться?

Чжу Бацзе: Н-да! Наверх нам не вылезти! Боюсь, мантрами мы этот лёд будем ещё пару лет плавить… Да и плавать я не умею…

Сунь Укун: Ну, вон там вроде как есть тоннель? Что говорит твоя карта, монах?

Трипитака: Что лучше бы нам туда не ходить, но именно туда нам и надо…

Чжу Бацзе хмуро хрюкнул и тяжело вздохнул.

Чжу Бацзе: Ну кто бы сомневался!!! Хотя… кажется, там теплее.

Сунь Укун обернулся на освобождённых людей.

Сунь Укун: А с ними что?

Старик: Мы пойдём с вами. Что бы там ни было, оставаться здесь нет никакого смысла.

Остальные поддержали, и так друзья с тяжелым сердцем и десятком спасённых зашагали в неизвестность.