Глава 5: Загадки, спор и развилка

Следующий день выдался ясным и прохладным, лес полнился шёпотом листьев и щебетанием птиц. Тропа под легким уклоном змеилась между деревьями в приятной тени.

Сунь Укун шёл впереди, от скуки покручивая золотой посох. Взгляд золотых глаз был хитрым и уверенным. Чжу Бацзе с мешком трав и корешков на спине недовольно похрюкивал себе под нос, и тоже явно был не против перепалки.

Сунь Укун: Эй, свинья! Знаешь, а у настоящих героев есть не только сила, но и ум! Или твоя голова набита тем же, что желудок?

Чжу Бацзе остановился и, притворно нахмурив брови, с прищуром посмотрел на обезьяну.

Чжу Бацзе: Ум, говоришь? Ну так задай загадку, герой. Посмотрим, кто здесь умнее!

Сунь Укун усмехнулся, обернулся к Трипитаке и подмигнул.

Сунь Укун: Ну слушай, свинья: «Что нельзя удержать, но можно потерять?»

Чжу Бацзе: Ха! Это даже свинья знает. Время, конечно же!

Сунь Укун: Ладно, теперь твоя очередь, толстяк. Покажи, всю мощь своей соображалки!

Чжу Бацзе хмыкнул, явно довольный, и заговорил торжественным голосом:

Чжу Бацзе: Слушай, обезьяна: «Что становится тем мокрее, чем больше оно сушит?»

Сунь Укун: Полотенце. Ты серьёзно, свинья? Это загадка для детей.

Чжу Бацзе: А какие тебе надо, если ты только детей и можешь побеждать?

С каждой фразой тон становился всё азартнее и злее.

Сунь Укун: Ой, попомню я тебе эту шуточку! Хорошо, свинья, слушай внимательно: «Не купить, но можно навек подарить. Кричит без голоса, без слов понятное». Что это?

Чжу Бацзе растерялся, начал громче хрюкать от недовольства.

Чжу Бацзе: Что за глупости, обезьяна?

Трипитака: Это любовь.

Свинья и обезьяна замолчали, глядя на монаха. Чжу снисходительно похлопал Трипитаку по спине.

Чжу Бацзе: Ну, конечно, монах всё знает. У него в голове одна любовь да добродетели.

Сунь Укун: У тебя зато в башке одна похлёбка.

Чжу Бацзе прищурился, ухмыльнувшись.

Чжу Бацзе: Ну что ж, умник, вот тебе моя загадка: «Что не весит ничего, но может быть тяжелее горы?»

Сунь Укун нахмурился, впервые почувствовав, что ответ не так очевиден, и совсем по-обезьяньи почесал макушку указательным пальцем. Выпятил нижнюю губу и оглянулся на Трипитаку. Монах пожал плечами.

Трипитака: Чувство вины.

Сунь Укун замер, затем откинул голову назад и расхохотался, стукнув об землю посохом.

Сунь Укун: Ты начинаешь меня удивлять, свинья.

Чжу Бацзе: Спасибо, хвостатый, спасибо.

Развилка

Дорожка неожиданно вывела к развилке. Две тропы расходились в разные стороны. Одна была широкой, вымощенной ровными камнями, обрамлённой цветущими деревьями, и уходила вниз к долине. Другая тропа была узкой, извилистой и терялась в густых зарослях, ведущих вверх по склону.

Сунь Укун мгновенно указал посохом на узкую тропу и с глубоким пафосом объявил.

Сунь Укун: Нам сюда! Настоящие герои выбирают трудный путь.

Чжу Бацзе захрюкал и мотнул лысой головой в колпаке на широкую тропу.

Чжу Бацзе: Смеёшься? Нам сюда! Пошли, монах. Истина может быть где угодно, так на кой нам лазать по дебрям, когда вон там и проще, и безопаснее, и пахнет едой.

Сунь Укун скрестил руки на груди.

Сунь Укун: Ну ты и свинья! Лишь бы пожрать! Говорю тебе, нам на узкую тропу! Карта иначе и показать не может! Путь искателя – путь подвига!

Чжу злобно сощурил маленькие глазки.

Чжу Бацзе: А кто это тебя главным назначил, а? Уж не та ли самая обезьяна, которая провозгласила тебя Великим Мудрецом, Равным Небесам?

Он театрально всплеснул коротенькими ручками и выпучил глаза.

Чжу Бацзе: Ой, так это же ты сам себя так обозвал! И почему бы карте не указать нам место, где ждёт горячий обед, а не очередные трудности?

Сунь Укун: Ты вообще понимаешь, что это за путешествие? Оно не для таких, как ты, любителей лёгкой жизни.

Чжу Бацзе: А ты, обезьяна, явно думаешь, что геройство — это головой камни пробивать. Может, стоит сначала подумать? Хотя да, ты же не умеешь…

Трипитака, всё это время изучавший карту, наконец поднял голову.

Трипитака: Хватит!

Сунь Укун и Чжу Бацзе замерли, уперев руки в бока, и обернулись на него.

Трипитака: Разве вы не видите? Это испытание для нас всех, а не просто две дороги.

Чжу Бацзе: Испытание?

Трипитака: Да. Каждый из вас видит путь по-своему. Ты, Укун, видишь трудности как способ роста, а ты, Чжу, ищешь безопасность и удобства, чтобы от роста ничего не отвлекало. Но настоящая цель – не в том, чтобы выбрать, где легче или сложнее. Настоящая цель – идти туда, куда зовёт сердце.

Он повернул карту так, чтобы всем было видно, и провёл пальцем по легко засветившейся линии тропы.

Трипитака: Карта ведёт на узкую дорогу. Дело не в лёгкости или сложности. Просто таков наш путь.

Сунь Укун фыркнул, но кивнул.

Сунь Укун: Хорошо, монах. Ты снова прав. С картой не поспоришь.

Чжу Бацзе, ворча и похрюкивая, поправил свой мешок на плечах и похлопал ладошками по животу.

Чжу Бацзе: Ну ладно, ладно. Но если всё-таки там найдётся горячий обед, я первый его съем!

Сунь Укун усмехнулся.

Сунь Укун: Тогда постарайся идти быстрее, свинья!

Они двинулись по узкой тропе, которая становилась всё круче и сложнее. Но в их словесных перепалках, загадках и шутках даже сложный путь казался чуть легче.