Глава 17: Исповедь демона

Ночь опустилась безмолвно, как остановившееся время. Звёзды прятались за густыми облаками, и только едва слышный треск костра нарушал тишину. Уставшие путники устроились на привал после долгого дня пути. Вокруг было тихо и спокойно, но тьма казалась слишком густой.

Сунь Укун воткнул в землю посох и развалился у костра, подперев щёку кулаком. Чжу Бацзе суетился у котелка, а Трипитака задумчиво смотрел в небо. Сколько ещё в мире демонов? Демон Иллюзии всего один или их сотни тысяч, личный у каждого? А может быть, их много, но все они есть лишь отражения одного? Как же бороться с бесконечными отражениями, если нельзя уничтожить источник?

Внезапно в воздухе зазвучал шёпот. Едва уловимый, он нарастал, пока не превратился в знакомый голос, полный боли и насмешки.

Демон Иллюзии: Вы всё ещё думаете, что я враг? Что я всего лишь демон, порождение тьмы?

Демон вышел из темноты. Но это был уже не наглый фокусник, которого герои видели раньше. Стеклянная маска потрескалась и местами осыпалась. Под ней было самое обыкновенное человеческое лицо. Очень печальное. В тёмных глазах читалась усталость и отчаяние, как будто демон нёс на плечах бремя, непосильное даже для бессмертного.

Сунь Укун подскочил на месте и выдернул посох. Чжу напрягся и крепче сжал нож. Один Трипитака был спокоен.

Демон Иллюзии (мрачно): Оставьте оружие. Я пришёл поговорить, а не драться.

Трипитака: Мы слушаем. Что ты хотел сказать?

Демон сел на камень у костра. Фигура его сжалась, будто он вдруг утратил всю силу.

Демон Иллюзии (тихо): Вы думаете, мне так нравится это всё? Разрушать людей, искушать их, смотреть, как они падают? Думаете, это мне приносит удовольствие? Вовсе нет…

Ещё одна история о гордости

Он поднял взгляд на звёзды, и голос его задрожал.

Демон Иллюзии: Когда-то я был другим. Тоже жил на Небесах, среди великих душ. Давно, ещё до того, как ты, свинья, стал полководцем. Я был Ликом Истины, одним из тех, кто отражает свет богов. Меня уважали. Меня любили. Но однажды всё изменилось, и мне некого в этом винить.

Сунь Укун напрягся. Он знал, что такое гордыня, знал, как она разрушает душу. Чжу тоже притих.

Демон Иллюзии: Я думал, что всё знаю. Потом отверг учителей, решив, что мне больше не нужны уроки. Решил, что я сам – Истина. Я сам свет.

Он горько рассмеялся.

Демон Иллюзии: Но свет, который я считал своим, оказался лишь отражением их мудрости. Как луна только отражает свет солнца. Стоило мне от них отвернуться, я остался в полной темноте. И боги прокляли меня. Они сказали: «Раз ты отверг учения истины, станешь демоном иллюзий. Будешь искушать других, разрушать их веру, чтобы проверить и испытать».

Он сжал кулаки, и слёзы потекли по его лицу.

Демон Иллюзии: Теперь я хожу по эпохам, проверяя сердца. Я дарую ложь тем, кто не готов к правде. Я вытягиваю на поверхность самые низкие желания. По сути, я сам сделал себя тем, кто я есть. Ложным светом, манящим неопытные души, как рыба-удильщик. Каждый раз я молюсь, чтобы душа устояла, отвергла меня, оказалась чистой и неподверженной обману. И с каждым их падением я сам падаю глубже.

Муки служения

Тишина окутала поляну. Только сочувственно потрескивал костёр. Даже Сунь Укун сидел неподвижно, сжимая свой посох. Всегда весёлый Чжу Бацзе нахмурился и стал серьёзным.

Чжу Бацзе (тихо): Почему ты не бросишь всё это? Не откажешься?

Демон Иллюзии: Потому что не могу. Таков мой путь. Моё проклятие. Но знаешь, каждый раз, когда кто-то побеждает, я чувствую надежду. Каждый раз, когда человек выбирает истину вместо лжи, я чувствую, что моё бремя становится легче.

Он повернулся к Трипитаке. Голос стал почти шёпотом.

Демон Иллюзии: Поэтому я пришёл к вам. Вы можете спасти и меня тоже.

Сердце Трипитаки наполнилось состраданием. Он понял, что даже в самом глубоком мраке можно найти свет. Что, пожалуй, в мире нет абсолютного зла, и даже демоны служат на благо, испытывая и помогая стать твёрже тем, кто всё же выбрал трудный путь.

Трипитака (мягко): Ты страдаешь, как и те, кто попадается тебе в сети. Но неужели не понимаешь, что любое проклятие можно победить, если искренне раскаяться?

Демон вздрогнул, его голос дрожал.

Демон Иллюзии: Моё проклятие вечно. Одного раскаяния мало. Нужно благословение святого. Я надеялся… Может быть, ты…

Трипитака: Я не святой. Но ничто не вечно, кроме любви и преданности.

Трипитака сложил руки в молитвенном жесте и начал петь мантру, закрыв глаза и мысленно обращаясь к учителю, чтобы тот помог, позаботился о несчастной душе. Голос монаха был мягким, но наполнил светом всё пространство вокруг. Сунь Укун и Чжу Бацзе присоединились к нему, их голоса слились в одну песню.

Харе Кришна Харе Кришна Кришна Кришна Харе Харе Харе Рама Харе Рама Рама Рама Харе Харе

Демон закрыл глаза. Его тело начало светиться. Фигура становилась всё чище, пока не исчезли последние осколки зеркала на лице. Вместо демона на камне сидел прекрасный юноша, сияющий, как звёздное небо.

Бывший демон (с улыбкой): Вы освободили меня. Спасибо. Только знайте: таких, как я, очень много. Эта эпоха, Кали-юга, – время демонов. Но мы приходим не ради разрушения, а чтобы проверять. Если душа устоит на своём пути, мы делаем её сильнее. Почти непобедимой.

Он повернулся к Трипитаке.

Бывший демон: Ты и твои спутники идёте по пути света. Помогайте людям помнить истину, иначе демонов будет становиться только больше.

Юноша растворился в чистом свете и исчез, а воздух наполнился тёплым ароматом цветов.

Трое друзей остались молча сидеть у костра. Наконец, Трипитака сложил руки и произнёс:

Трипитака: Каждый из нас несёт в себе как свет, так и тьму. Но только нам решать, кого слушать.

Чжу Бацзе (вздохнув): Я всегда думал, что демоны чистое зло. Но этот... он страдал.

Друзья сели вокруг костра ровнее и начали медитировать. Звёзды над ними засияли, а тьма временно отступила. И никакие демоны не помешали им потом уснуть.