Глава 25: Танец богини

Ночь была звёздной, но тревожной. Костёр потрескивал, отбрасывая причудливые отсветы и тени на деревья. Тара, загадочная странница, по-прежнему молча сидела напротив героев, её лицо сияло мягким светом. Трипитака продолжал медитировать, не открывая глаз, а вот свинья и обезьяна украдкой начали поглядывать на прекрасную незнакомку, а потом и переглядываться между собой.

Чжу Бацзе (шёпотом к обезьяне): Ты только посмотри на неё. Красива, как лунный свет!

Сунь Укун (ухмыльнувшись): Ты, свинья, лучше на себя посмотри и держись подальше. Она же явно предпочтет кого-то вроде меня.

Чжу Бацзе недовольно скривился, а потом лицо его озарила идея. Поднявшись и захрюкав с важным видом, он похлопал себя по животу и со всей возможной любезностью обратился к Таре:

Чжу Бацзе: Благородная госпожа, ваши слова о вере вдохновляют. Но ведь вы не только мудры, но и божественно красивы. Не могли бы вы подарить нам свой танец?

Сунь Укун (ухмыльнувшись): Да, покажите своё мастерство! Это безусловно поспособствует укреплению веры!

Трипитака (серьёзно): Бацзе, Укун, ведите себя достойно.

Тара (улыбаясь): Танец, говорите? Хорошо. Но помните, что каждый увидит в моём танце только то, что носит в сердце. Кто знает, что станет с вашей верой…

Танец иллюзий

Она поднялась медленно и грациозно, будто распускающийся бутон. Ветер плавно колыхал её одежды. Исполненное изящества движение тонкой руки… И Чжу с Укуном показалось, что замерли даже звёзды, таким прекрасным и загадочным был танец. Не нужно было даже музыки. Треск костра и шелест белого шелка платья сплетались в удивительную мелодию.

Чжу Бацзе (затаив дыхание): Видите, как она смотрит на меня? Это точно знак. Она влюбилась!

Он гордо выпятил грудь, глядя на Тару так, словно та уже согласилась стать его спутницей. Сунь Укун обернулся на него с выпученными от удивления глазами и тут же разразился хохотом.

Сунь Укун: В тебя?! Как ты до этого додуматься мог? Видишь, как она оборачивается в мою сторону? Это для меня танец.

Укун обернулся на незнакомку, расплылся в широкой улыбке и подмигнул ей. Ответная улыбка привела его в полный восторг. Чжу вскочил и визгливо захрюкал:

Чжу Бацзе: Ты что, обезьяна, слепой или совсем дурак? Это мой танец! Она видит во мне героя!

Сунь Укун (поднимая посох, нахмурился): А хочешь мы сейчас выясним раз и навсегда, кто тут герой?

Трипитака поднялся, сосредоточенно глядя на Тару. В глазах сверкнуло осознание.

Трипитака (тихо): Замолчите. Неужели вы не видите? Перед вами воплощение божественного танца жизни, мать вселенной.

Обезьяна и свинья замерли, взглянув на Трипитаку, а потом молча обернулись на незнакомку. Тара продолжала танцевать. Она двигалась, как волна, изящно и плавно, каждое движение излучало спокойствие и силу. И Чжу с Укуном поняли, о чём говорил Трипитака. Они увидели не просто женщину, а бесконечные, прекрасные в своей неповторимости, сменяющие друг друга образы. Тара становилась луной и солнцем, звёздами и светлячками в сумерках, деревьями и травами, реками и морями, жизнью и смертью, самим временем. Заметив выражение лиц друзей, Тара звонко, легко рассмеялась.

Тара (танцуя): Вы хотели, чтобы я была вашей и вы были моими. Но я принадлежу всем, и никто не принадлежит мне. Я — мать всего сущего. И вы пытаетесь использовать меня для удовлетворения своих желаний?

Чжу медленно опустился на колени, сорвав с себя колпак.

Чжу Бацзе (дрожащим голосом): Прости, о прекраснейшая. Я... я не понял.

Сунь Укун (тяжело вздохнув): Ты права. Мы забыли, зачем идём этим путём.

Тара: Желания всегда будут искушать вас. Часто они приходят в самых прекрасных формах, не обманитесь. Вы должны помнить, что настоящая любовь — это не желание обладать, а умение отдавать.

Трипитака (сложив руки в молитве): Благодарю тебя, мать мира.

Прощание с Тарой

Танец закончился, и Тара снова стала простой женщиной. Лицо её сияло добротой.

Тара: Помните, впереди вас ждут ещё тонкие иллюзии. Но если вы сохраните чистоту сердца, то пройдёте до конца. Он уже близок.

Тонкой рукой она коснулась лба каждого из них, оставив чувство лёгкости и покоя, и тихо растворилась в отблесках костра и звёздном свете.

Чжу Бацзе (к Трипитаке, едва скрывая смущение): Ты прав, монах. Мы, конечно, дураки.

Сунь Укун: Да уж. Но теперь точно знаем, что не стоит принимать желаемое за действительное! Давайте–ка спать… Что-то мне подсказывает, что конец, может, и близок, но выспаться не помешает.

Предложение было принято единогласно.